Правила съема

В декабре 2007 года в Галифаксе решили, что пора бороться с хулиганством и начали облагать налогом минимальные цены на алкоголь в барах города положив конец долларовых напитков. Оказывается, эти законы могли бы иметь дополнительный положительный эффект, такой как меньшая вероятность опасных половых сношений и понижение уровня заболеваний передающихся половым путем. Для того чтобы это было действительно так, приведенные ниже пункты должны также быть верны:

1) Чем выше цены на алкоголь – тем меньше потребление для некоторых людей.
2) Некоторые люди ведут себя непристойно только в состоянии алкогольного опьянения.
3) Люди, которые уменьшают потребления алкоголя из-за повышения цены, являются людьми, которые занимаются рискованным сексом в состоянии алкогольного опьянения.

Пункт первый кажется понятным. Если люди снижают количество потребляемого алкоголя, когда цены увеличиваются; экономисты любят называть это – «гибкие цены». Но не для всех спрос «гибкий»; например, люди с более высокими доходами, вероятно, не изменяют свое потребление только из-за того, что напиток стал дороже на полтора доллара (лично я не хочу покупать напиток, или что-то еще, только по той причине, что это стоит доллар. Скорее наоборот, мое потребление будет выше при более высокой цене). Гибкость также зависит от возможности заменить напитки в баре. В этом случае существует идеальная замена: пойти в ближайший ликеро-водочный магазин и напиться дома дешевым алкоголем перед уходом. А когда люди имеют высокий доход и им безразличны цены на алкоголь или пользуются преимуществами дешевой альтернативы, тогда повышение цен не отразится на количестве людей находящихся в состоянии алкогольного опьянения в общественных местах, а также на хулиганство или рискованный секс.

Второй пункт говорит, что опьянение приводит к плохому выбору, академики, кажется, называют это «привлекать интуитивно», что звучит так: «Давай же, это кажется правильным, правда?»

Последний пункт – те же самые люди, которые уменьшают потребления алкоголя, должны быть теми, кто участвует в рискованном сексе. Итак, кто же занимается рискованным сексом? Получается, старшекурсники занимаются этим на курортах во Флориде (о порочных дедушках мы поговорим в другой раз; прим. пер*: старшекурсник и человек пожилого возраста называются одним словом – senior), но на них, вероятно, не очень повлияли экономические меры. Мои студенты в Новой Шотландии думают, что они имеют монополию на рискованный секс (например, они говорят мне, что их поколение имеет намного больше секса, чем любое другое поколение – что всегда заставляет меня улыбаться). Как бы я не пыталась разубедить их в этом, я думаю, они могут быть правы, бесспорно дело доходит до ночи рискованного секса, которая началась в баре в центре Галифакса. Если не у студентов, то по крайней мере у молодых одиноких людей.

Так, что исследования говорят нам? Недавнее исследование с использованием канадских данных сообщает, что увеличение цены пива на 1% уменьшает показатели заболевших гонореей и хламидиозом на 0.8%. Это подразумевает, что люди действительно реагируют на повышение цен на пиво уменьшением количества рискованного секса. Другие исследования находят даже больший эффект используя американские данные. Итак, если мы беспокоимся о уровне ЗППП в Галифаксе, то в свете новой политики перспективы выглядят восхитительно.

Тем не менее, есть причина быть немного скептичным, и она возвращает нас к тому, что я сказала раньше о ценовой эластичности и доходе. Много студентов посещали бары, в которых были долларовые напитки. У студентов, возможно, нет высоких доходов, но они имеют тенденцию вести себя как те, кто имеет. Это заставляет меня думать, что клиенты не начинают пить намного меньше из-за повышения цен. Вероятно также и другое, что не пьяные люди делают плохой выбор, но они напиваются, чтобы они МОГЛИ сделать плохой выбор. На листовке, размещенной возле лифта в здании медико-биологических наук университета Дэлхоузи, где я преподаю, кто-то написал под заголовком «Почему ты пьешь?» слова «Таким образом, я могу перепихнуться». Это красиво резюмирует этот аргумент. Если это верно, тогда вопрос нужно ставить по-другому: не насколько эластичен спрос на алкоголь, а насколько эластичен спрос на рискованный секс. Я уверена, что мы сможем разобраться в этом, но сделаем это в другой раз.

bigthink.com / Михаил Уляницкий