Энди панда

Пол Тейлор (ПТ): Ты в этом году собираешься показывать свои работы Тайная Вечеря в Милане?

Энди Уорхол (ЭУ): Да.

ПТ: Расскажи, когда ты работал над ними?

ЭУ: Я работал над ними весь год и собирался показать их ещё в декабре, потом в январе…
Теперь уж и не знаю, когда их покажу.

ПТ: Ты работал красками?

ЭУ: Не только. Некоторые из работ сделаны и с помощью трафаретной печати. Я только знаю, что те, что сделаны красками, выставляться не будут.

ПТ: Некоторые картины покрыты рисунком, напоминающим камуфляж. Что бы это могло означать?

ЭУ: У меня просто осталось чуть-чуть неиспользованного камуфляжа.

ПТ: От автопортретов?

ЭУ: Именно так.

ПТ: Ты делал какие-нибудь эскизы к своим работам?

ЭУ: О да, я пытался. В итоге сделал около сорока картин.

ПТ: И они все были эскизами?

ЭУ: Да.

ПТ: На эти дублированные картинки смотреть довольно странно…

ЭУ: Они просто маленькие.

ПТ: А на больших работах картинки не только дублированы, но и перевёрнуты вверх ногами, например.

ЭУ: Точно.

ПТ: Это странно в первую очередь потому, что люди привыкли видеть изображение Христа только в единственном экземпляре.

ЭУ: Ну теперь их двое!

ПТ: Как два Папы? (подразумевается the Pope, глава церкви).

ЭУ: Европейский Папа и американский Папа.

ПТ: Ты был на выставке Докупила (Dokoupil) в галерее Сонабенд?

ЭУ: Нет, я собираюсь туда в субботу.

ПТ: Кажется, суббота – это последний день работы выставки. Там висят рядышком два распятых Христа.

ЭУ: О…

ПТ: Докупил объяснил мне, что иметь в наличии сразу двух Христов – это некоторое преступление в искусстве.

ЭУ: Он будто вырвал слова из моего рта.

ПТ: Ты пытаешься быть нарушителем?

ЭУ: Да.

ПТ: В Америке, ты, наверное, можешь быть также знаменит, как Чарльз Мэнсон. Есть ли какие-то схожие черты между тобой в твоей студии Фабрике и Иисусом на Тайной Вечере?

ЭУ: Это для меня довольно неприятная вещь. Я бы не хотел сегодня говорить о плохом…

ПТ: Хорошо, а что тогда насчет этих счастливых дней на нынешней Фабрике? Ты теперь президент корпорации.

ЭУ: А ничего не изменилось.

ПТ: Почему ты сделал именно Тайную вечерю?

ЭУ: Потому что (Александр) Иолас попросил меня об этом. У него галерея расположена напротив другой тайной вечери, и он попросил нескольких людей сделать свою Тайную Вечерю.

ПТ: То есть лично тебя Тайная Вечеря никак не касается?

ЭУ: Абсолютно ничем, это хорошая картина и всё.

ПТ: Что ты думаешь о всех этих книгах и статьях, типа Stargazer Питера Коха или отрывок из газеты Newsweek под названием «Святой Андрей», которые поднимают вопрос католицизма?

ЭУ: Не знаю… Книга Питера Коха была очень интересна, потому что он этому вопросу посвятил всю книгу. У него выходит новая книга, права на которую я пытаюсь купить, чтобы экранизировать её. По-моему, она называется The Bride’s Bachelors или что-то в стиле Дюшана… вы её не читали?

ПТ: Нет, я только прочел рецензию в Нью-Йорк Таймс.

ЭУ: И как вам рецензия?

ПТ: Очень даже ничего.

ЭУ: Что же в ней говорилось?

ПТ: Стивен Кох сам описал мне свою книгу. Он сказал, что она о гетеросексуале Раушенберге, живущем в 60-е годы. Он художник, который обладает чертами всех художников того времени.
Он создает вокруг себя определённый магнетизм и антураж… концовки романа я не знаю.

ЭУ: Я хотел позвонить ему и спросить, может ли он рассказать мне всю историю и прислать мне книгу.

ПТ: А кто будет сценаристом?

ЭУ: Я думаю, что мы сами с этим справимся.

ПТ: Хорошая идея. Ты бы хотел пригласить на главные роли реальных людей?

ЭУ: Не знаю, наверное, это было бы неплохо.

ПТ: В твоей команде есть профессиональные сценаристы?

ЭУ: Мы просто купили книгу Тамы Яновиц «Рабы Нью-Йорка».

ПТ: Не означает ли это, что ты вернёшься в мир кино?

ЭУ: Мы пытаемся! Но единственное, над чем мы пока работаем – это видео-шоу, которое покупает MTV.

ПТ: Оно называется «Ничего особенного» (Nothing Special)?

ЭУ: Нет, оно называется «15 минут с Энди Уорхолом». Его показывали в прошлый четверг, потом ещё покажут в понедельник, потом еще пару раз в декабре, и мы делаем выпуски для января

ПТ: Ты лично этим занимаешься?

ЭУ: Нет. Непосредственно шоу занимается Винсент. Винсент Фремонт.

ПТ: Ты держишь в руках камеру во время этих шоу?

ЭУ: Нет.

ПТ: А какова твоя роль?

ЭУ: Я просто беру у людей интервью.

ПТ: Если бы кто-нибудь снимал фильм по книге Стивена Коха, какую бы роль ты согласился в нем сыграть?

ЭУ: Не знаю, надо было бы сначала почитать сценарий.

ПТ: Так обычно не делают, надо сначала согласиться, а потом читать сценарий.

ЭУ: Да мне абсолютно всё равно, кто там как делает… в любом случае, всегда есть другая книга.

ПТ: Я сегодня встретил Илеану Соннабенд и спросил её, какой бы вопрос она тебе задала; она ответила, что с тобой можно говорить на любые темы.

ЭУ: Она права.

ПТ: Как бы ты это объяснил?

ЭУ: Не знаю, если она так сказала, то она абсолютно права. (смеётся)

ПТ: Звучит по-дзенски!

ЭУ: По-дзенки? Это ещё что такое?

ПТ: Как в дзен.

ЭУ: По-дзенки?… Интересное слово. Отлично подходит для…моей новой книги!

ПТ: Что ты можешь сказать о твоей трансформации из коммерческого художника в настоящего художника?

ЭУ: Я до сих пор коммерческий художник. И всегда им буду.

ПТ: Тогда кто, по-твоему, коммерческий художник?

ЭУ: Не знаю, кто-то, кто продаёт искусство.

ПТ: Тогда получается, что сейчас все художники – коммерческие, кроме нескольких случаев.

ЭУ: Думаю, это так.

ПТ: Чем больше работ продаёшь, тем более ты «коммерческий»?

ЭУ: Не знаю. Когда я начинал, то искусство находилось в полной заднице. Люди, которые раньше рисовали иллюстрации для журналов и газет, теперь были заменены на фотографов. И когда они стали использовать фотографов, я стал показывать свои работы в галереях. Все также занимались оформлением витрин. Это ещё больше подталкивало меня в галереи. У меня было несколько работ в витринах, но галереи всё-таки лучше!

ПТ: А какая сейчас ситуация?

ЭУ: Сейчас галереи стали настолько популярны, что постоянно открываются какие-то новые. Сейчас появились действительно крутые художники.

ПТ: А что насчёт идеи «хорошего искусства»?

ЭУ: Это всё хорошее искусство.

ПТ: То есть ты хочешь сказать, что это всё одно и то же?

ЭУ: В общем-то да… не знаю… не могу сказать точно.

ПТ: Ты не заинтересован в том, чтобы делать различия?

ЭУ: Не совсем так, я просто не могу сформулировать, чем они отличаются. Я не знаю, почему один Джаспер Джонс продаёт свою работу за миллион, а другой за несколько тысяч. Хотя они оба были неплохими художниками.

ПТ: Аудитория тех, кто покупает твои работы, сменилась за последние пару лет. Для моих ровесников в наши двадцать лет ты был более значимым, чем для коллекционеров в их шестьдесят и пятьдесят.

ЭУ: Ну, я думаю, что сейчас мои картины покупает молодёжь, у которой куча денег.

ПТ: И это делает отличие в аудитории.

ЭУ: Ну да, небольшое.

ПТ: Для тебя важно держать контроль над ситуацией?

ЭУ: Я был занят делом с того момента, когда начал работать художником. Если я не выставлялся в Нью-Йорке, я выставлялся в Германии или писал портреты.

ПТ: Тогда получается, чем больше становится художников, чем больше открывается галерей, тем больше меняется сама идея творчества. Оно уже не так уникально, и, возможно, более уникальным является тот художник, который следит за новыми тенденциями, за появлением новых художников.

ЭУ: Не знаю я. Каждый год появляется новый талант. Но при этом те, кто был популярен 20 лет назад, всё равно при делах… и я не знаю, почему все они остаются на одном уровне…

ПТ: Тебя замечали с двумя художниками Кенни Схарфом и Кейт Харинг.

ЭУ: Мы до сих пор хорошие друзья.

ПТ: Но тебя никогда не видели с этими «новинками сезона».

ЭУ: Не знаю, за ними постоянно следит пресса… я, кстати, сейчас фотографией занимаюсь. Выставка у меня в галерее Миллер.

ПТ: А потом вроде будет ретроспектива твоих фильмов в музее Уитни?

ЭУ: Возможно…

ПТ: Ты чувствуешь что-то особенное по этому поводу?

ЭУ: Нет.

ПТ: Почему?

ЭУ: Они больше треплются, чем смотрят.

ПТ: Твои работы ценятся почти также, как работы великих мастеров, таких, как Леонардо, например. Ты художник, режиссёр, издатель… как ты думаешь, это и есть искусство?

ЭУ: Нет.

ПТ: Тогда опиши мне человека, который делает настоящее искусство.

ЭУ: Я думаю, что это тот человек, который делает что-либо просто блестяще. Например, можно готовить еду блестяще.

ПТ: Что ты думаешь о всех этих новых художниках, которые работают в стиле поп-арт?

ЭУ: Неплохо работают.

ПТ: Также как это было в 60х?

ЭУ: Нет, они делают так уже по другой причине, мотивация различается. Эти ребята такие интеллектуалы.

ПТ: Тебе нравится панк-движение?

ЭУ: Ну, они все ещё жгут. Мне всегда кажется, что они уже вышли из моды, но они постоянно возвращаются. Всё ещё устраивают свои хард-рок ночи в Ritz. Ты когда-нибудь был там?

ПТ: Нет, но панки, как и поп-культура, никогда не выйдут из моды.

ЭУ: Да уж догадываюсь.

ПТ: Как там Interview (журнал, выпускаемый ЭУ с 1970 года – прим.ред.) ?

ЭУ: Неплохо.

ПТ: Тебя скоро будет проверять «Бюро регистрации тиражей периодических изданий».

ЭУ: Да, уже проверяют.

ПТ: Что может после этого измениться?

ЭУ: Не знаю.

ПТ: Это дополнительная реклама…

ЭУ: Да..

ПТ: Какой сейчас тираж?

ЭУ: 170 тысяч. Журнал всё развивается и развивается.

ПТ: Какие ты читаешь журналы?

ЭУ: Да все подряд.

ПТ: Ты читаешь журналы по искусству?

ЭУ: Картинки смотрю.

ПТ: У тебя были проблемы по использованию чужого изображения в 1964 году. Что ты думаешь
об авторских правах?

ЭУ: Не знаю, это как бутылка колы: когда ты её покупаешь, ты думаешь, что теперь она твоя и ты можешь сделать с ней всё, что угодно. Но на самом деле ты как бы арендуешь бутылку. У нас та же самая проблема с Джоном Уэйном. Я не хотел быть втянутым по самые уши, это слишком большие проблемы. Я думаю, что вы покупаете журнал и думаете, что он теперь ваш. Я не схожу с ума, когда люди используют мои работы.

ПТ: И ты ничего не предпринимаешь?

ЭУ: Нет, это немного непривычно, когда люди делают картины и пишут на них мое имя

ПТ: Что ты об этом думаешь?

ЭУ: Ну, подписываться моим именем – это, конечно, неправильно, а в остальном меня ничего не волнует.

ПТ: Сейчас эпидемия присвоения объектов искусства и бешеного коллекционирования идет на спад. Но на самом деле, если кто-то реально может печатать твои рисунки цветов в промышленных масштабах, то пропадает сама идея авторства…

ЭУ: Это хорошо или плохо?

ПТ: Для начала, ты со мной согласен?

ЭУ: Да, если эти люди уберут мое имя с картины. Но когда я делал эти цветочки, то исходные фотографии были просто огромные, я брал всего лишь одну тысячную от оригинала и увеличивал её.

ПТ: Что тебя может остановить на улице во время прогулки?

ЭУ: Необычно оформленная витрина… или какой-нибудь красивый человек…

ПТ: И что ты делаешь, когда видишь красивую витрину или красивого человека?

ЭУ: Я просто останавливаюсь, чтобы получше рассмотреть… я был в Китае, что мне не очень-то и хотелось делать, но я поехал посмотреть на Великую стену. Всю жизнь ты читаешь об этой стене и тут приезжаешь посмотреть… и это действительно круто. Это очень-очень-очень круто!

ПТ: Ты качаешься в спорт-зале?

ЭУ: Да, качаюсь.

ПТ: Сколько ты сейчас поднимаешь?

ЭУ: 105 фунтов (примерно 50 кг – прим.ред.)

ПТ: Это жим лёжа? Это много.

ЭУ: Да нет, нормально. Ты сильнее меня, стройнее, красивее и моложе, а ещё одеваешься лучше, чем я.

ПТ: Как тебе праздник, устроенный GFT по случаю открытия, в клубе the Tunnel?

ЭУ: Я там до этого бывал.

ПТ: В 60х, хочешь сказать?

ЭУ: (Смеётся) Нет, меня туда приглашал пару дней назад менеджер или кто-то в этом духе.

ПТ: Это очень удобный клуб для тех, кто живет в Бруклине и на в районе Кларк стрит. Это была твоя идея называть клуб «Тоннель»?

ЭУ: Я не знаю, моя это была идея или нет, но это, однозначно, хорошее название.

ПТ: Много людей этой ночью были на шоу Класа Олденбурга.

ЭУ: Он выглядел по-настоящему счастливым. Мне всегда нравился Клас. А ты очень круто выглядел во время другой тусовки, я тебя тогда много раз сфотографировал. На тебе тогда был новый пиджак.

ПТ: Да? И как я выглядел?

ЭУ: Фото ещё не пришли из проявки. В следующий раз, когда ты придешь, я сделаю несколько портретов.

ПТ: Как я понимаю, это для раздела «в долг» в Interview? Я еще не дорос до этого!

ЭУ: Ты можешь переспать с издателем (смеётся).

ПТ: Если бы ты не был звездой и тебе бы пришлось начинать карьеру сейчас, что бы ты изменил?

ЭУ: Не знаю, я бы просто работал. И вообще, это всё вымысел…

ПТ: Жизнь – это вымысел?

ЭУ: Да, вымысел.

ПТ: А что тогда реально?

ЭУ: Не знаю.

ПТ: А кто-то знает?

ЭУ: Точно знают.

ПТ: Ты точно веришь в то, что говоришь сейчас или завтра можешь сказать всё наоборот?

ЭУ: Не знаю, но мне нравится говорить всё наоборот.

ПТ: Но сейчас ты так не поступишь?

ЭУ: Нет.

ПТ: Есть ли какая-то связь между вымыслом и религией?

ЭУ: Возможно, я не знаю. Церковь – это очень забавное местечко.

ПТ: Ты часто ездишь в Италию?

ЭУ: Ну, я привык снимать там фильмы…

ПТ: А есть ли у тебя там временная студия?

ЭУ: Только не в Риме.

ПТ: А ты был в Ватикане?

ЭУ: Я проходил мимо него каждый день.

ПТ: Я помню твою фотографию Папы Римского.

ЭУ: Ага.

ПТ: Ты делал этот снимок с близкого расстояния?

ЭУ: Да, он как раз проходил мимо.

ПТ: Энди, он тебя благословил?

ЭУ: У меня есть фотография, где он пожимает руку Фреду Хьюзу. Кто-то хотел, чтобы мы сделали фотографию Папы и постоянно пытался нас столкнуть с ним, а к этому времени Папа Римский уже три раза сменился.

ПТ: Фред сказал, что он чувствовал себя Папой Римским у вас в студии на Юнион сквэр. У него привычка выходить на балкон и смотреть на проходящих мимо людей.

ЭУ: У него вообще-то есть свой балкон дома.

ПТ: А из вашей теперешней студии видно только ресепшн.

ЭУ: Он может махать ручкой.

ПТ: Да, там иногда также многолюдно, как и на Юнион сквэр.

Flash Art magazine, перевод Лиза Рой.